Дженова выглядел очень расстроенным. Кинг сидел, осторожно поглаживая рукой шею. Вдруг он заговорил, хрипло, но, как всегда, воинственным тоном:

— Что вы можете сказать о газетах? Если это дело попадет в прессу, я просто не знаю... — Он не закончил фразу, свирепо оглядев присутствующих. Его взгляд остановился на мне. Мы снова оказались там, где все началось. Но теперь у него был сообщник: Дженова тоже сердито косился на меня.

Нельсон оставил вопрос Кинга без ответа. Да и что мог он сказать, если репортеры уже побывали здесь и разъехались. Поэтому он просто закрыл свою записную книжку.

— Ладно. Если никто ничего не хочет добавить, можете отправляться по домам. Только помните, что я сказал: возможно, мне еще доведется снова побеседовать с вами.

Послышались вздохи облегчения. Девушки встали, а я подошел к капитану Нельсону и вместе с ним вышел из дома. Я его хорошо знал; конечно, не так хорошо, как капитана Сэмсона, но вполне достаточно, чтобы вступить с ним в беседу. Мы пошли к бассейну, и я сказал:

— Между прочим, Бен, меня не было здесь в четверг вечером.

Он улыбнулся, достал пачку сигарет и предложил мне закурить. Я дал ему прикурить, и он промолвил:

— Я не думаю, что вы кого-нибудь убили, Шелл.

— Спасибо. Вы думаете, что ее убили в четверг вечером?

— Или в пятницу утром. Это несомненно, а точнее узнаем после вскрытия. Видимо, убийца торопился.

Я знал, что он имел в виду. Кто-то задушил ее руками, потом привязал к ее телу тяжелую решетку от шашлычницы Рауля и спрятал в укромном месте — в бассейне.

— А как она оказалась здесь? — спросил я. — Насколько я понимаю, вы допрашивали большинство этих людей еще вчера.

— Этим занимался сержант Прайс из отдела пропавших без вести, а не я. — Он посмотрел на меня. — Девушка по имени Лола Шеррард в субботу утром сообщила об исчезновении мисс Таунсенд. Она сказала, что Таунсенд отправилась сюда, в дом вашего друга, около восьми часов вечера в четверг. И не вернулась. Теперь мы знаем почему.